| О молоке (быль) |
[Jun. 16th, 2009|10:12 pm] |
Сегодня целый ехал в трамвае с агрессивной сумасшедшей бабой с собакой. Полсалона сидело и дрожало, потому что сумасшедшая к ним приставала, а полсалона над ней стебалось, чего я ну никак не понимаю. А потом мне позвонил друг, с которым я не виделся уже три года. Когда я только начинал учиться в Польше, он писал дипломную работу в Люблине. И вот он закончил обучение и вернулся в Гродно (такое бывает, если кто-то не верит, я сам так хочу), а его белорусского номера у меня не было, а моего польского он не знал. Но как-то он меня нашёл и вот теперь едет в гости. И мне радостно. Так, сука, радостно, что я даже забыл про молочную войну.
Но пишу это – и сразу вспоминаю. И вспоминаю, что все эти годы я сам с молоком воевал не на жизнь, а на смерть. Дело в том, что в первые несколько месяцев жизни я молоко употреблял не по-детски, почти откусывая матери соски. Несмотря на это, мама мою слабость поощряла: младенцем я напился молока вдоволь, и теперь не хочу. А из-за того, что я был пристёгнут к груди родительницы до года и трёх месяцев, у меня испортился прикус: челюсть стала собачьей и практически все школьные годы я должен был носить т. н. «пластинку» – во рту, и т. н. «шапочку» – конструкцию, которую каждую ночь мне одевали на башку, из-за чего к утру волосы оказывались разделёнными на четыре грядки. Расчесать эти борозды было невозможно, и голову приходилось мыть. То есть, если я вам сейчас не нравлюсь или не нравился когда-то раньше, то это не моя вина и, тем более, не ваша – но молока.
Между тем, уровень молока в организме так зашкаливал, что ко всему молочному я испытывал отвращение многие годы, и испытываю по сей день. До момента расставания с отчим домом, я был вынужден выслушивать ежедневное цоканье отца из-за того, что ворочу нос от молока, кефира, ряженки, простокваши, творога и даже сметаны. Всё вышеперечисленное – по глотку, по ложке – я сознательно пробовал один-единственный раз в жизни, чтобы сразу же это выплюнуть и пойти вымыть рот. Меня пробовали приучить к творогу, засовывая в него цукаты и изюм, и к кефиру – разбавляя его вареньем. Естественно, получалось только хуже. Лоялен я был лишь к мороженому и йогурту.
К двадцати трём годам ситуация немного изменилась в лучшую сторону. Теперь я добавляю сметану в борщ, а молоком заливаю мюсли. Однако, пить молоко и другие молочные продукты в чистом виде не научился. Всё это звучит невероятно, но это – правда.
И даже молочная война с Россией не может меня заставить выпить стакан молока, хотя я и солидарен со всеми нашими савушкиными. Вообще-то, акция типа «Сербані кефіру!» должна была появиться в недрах оппозиции ещё на прошлой неделе, а где-то уже наверняка печатают значки «Пі малако па-беларуску!». К сожалению, я не могу ни выпить, ни сербануть, простите, но всем белорусским молочным заводам хочу отправить открытку со словами: «Держитесь, ребята!». А русским друзьям, ставшим заложниками нелепой ситуации, хочу сказать одно: «У вас молоко убежало, бугага!». |
|
|
